Заграниччные Записски

Denis Bilunov
denis@totalchess.ru

Право же, презабавные вещи случаются за-границцей! Мы все Ваши должники, милостивая государыня, пожелавшая остаться без имени (я настаиваю на неприемлемости безобразной клички, которую пользует в отношении Вашей особы глубокоуважаемый тамада). В последние недели, когда я сажусь за компьютер, на дне приученной к безразличию души происходит некоторое брожение, - и, определенно, вирус зрительского нетерпения угрожает не только моему психическому здоровью, судя по отзывам активных членов собрания. Если бы мы любили смотреть сериалы, то это чувство смело можно было уподобить предвкушению очередной порции "теленовеллы".

Мне, кстати, довелось увидеть живьем Веронику Кастро. Если помните, в начале 90-х годов наша культурная метрополия (не пишу - наша страна, будто бы соблюдая политкорректность) пережила бум приобщения к жанру. Первым успешным покушением на девственность российских телеманов стал хит "Богатые тоже плачут", где означенная звезда исполняла главную роль. Так вот, дело было вскоре после того, как состоялся этот триумф.

Одна из моих знакомых подкинула мне в меру увлекательную халтуру, - взять на трехнедельный постой фламандского студента. Его следовало поить, кормить и развлекать долларов за двенадцать в день, по тем временам это было вполне выгодное мероприятие. Мой новый друг Грегори оказался высоким и худощавым рыжим очкариком, я обязан ему многим - он, например, приучил меня к бельгийскому пиву и Джиму Моррисону. В один из первых дней мы выполняли обязательную часть программы, посещение Кремля. Пока Грегори впитывал флюиды отечественной культуры, я рассеянно фланировал по полупустой Соборной площади, среди редких групп школьников и туристов: Вдруг мое внимание привлек один из служебных подъездов КДС - я не сразу понял в чем дело, но что-то там было не чисто: каких-то человек десять-пятнадцать, окружив невзрачный боковой выход, создавали необычный ажиотаж, и брызги этой волны долетели до меня через всю площадь. Заинтригованный, я подошел поближе, еще поближе, совсем - и тут, о чудо, двери распахнулись, и появилась ОНА - великолепная, поразительно маленького роста, смущенно улыбаясь, навстречу мне шла сама Вероника Кастро!

Упоение и восторг! Да-да, неожиданная мимолетная встреча стоит гораздо большего, нежели короткая беседа или, скажем, знакомство. К чему чванливое высоколобие - нет нужды, что я видел всего-то серии полторы заморского шедевра, зато я стал невольным участником феерического народного праздника: еще секунд пять, и со всех концов Соборной площади к нам с Вероникой бежали возбужденные люди, строгие охранники деликатно сомкнули кольцо вокруг мексиканской звезды, а из-под их рук малые дети, ликуя, тянулись к предмету своего обожания, лишь бы отщипнуть хотя кусочек ненаглядного кумира.

"A Mexican star!" - скептически хмыкал Грегори в ответ моим ироничным объяснениям, а я выводил его из толпы и не уставал удивляться остроте ощущений, смешно, великая сила случая.

М-да. Грегори, кстати, научил меня еще одной замечательной штуке - делать странные вещи. Я как-то привел его в гости к своей однокласснице Лизе, она проживает нынче где-то там в вашей глубинке и, чем черт не шутит, может, и подписана на за-границцу. В то время вся семья Лизы уже перебралась в Миннеаполис, а ей, бедняжке, все никак не удавалось что-то там доказать строгим чиновникам в посольстве. Тяжбы продолжались то ли год, то ли два, и все это время Лиза с дочерью сидели на чемоданах в просторной трехкомнатной квартире, где никогда не переводились разнообразные люди. Почти все пили разведенный спирт "Рояль", некоторые с трудом узнавали хозяйку в лицо, если случайно встречались с ней в коридоре, а еще было принято играть на гитаре, иногда - в буриме, говорить лишь от случая к случаю и вообще относиться ко всему с легким презрением познавших жизнь второкурсников. В школе я был мало знаком с Лизой, но после того, как от меня ушла жена, прибился в этот спасительный круг на удивленье легко. Я стал ухаживать за Лизиной двоюродной сестрой, которая пыталась хоть как-то упорядочить случавшиеся в квартире безобразия. Она едва терпела меня и позже, когда я заблевал половину большой комнаты, отлучила от дома, но в момент визита Грегори я еще мог запросто прийти переночевать, прихватив с собою, например, этого вот скромнягу-бельгийца. Несколько часов мы его спаивали какой-то дрянью и хотели заставить спеть что-нибудь из репертуара пивных баров Антверпена. Он мучительно долго отнекивался под предлогом того, что там все поют хором и к тому же по песенникам, так что слов он не помнит, потом все-таки очень смешно просипел фальцетом строфу на немецком, какой-то дас элефантен, что ли, но взявшие его в оборот дамы не отставали. А что вы обычно делаете, когда много выпьете? Поете хором? А еще что? Припертый к стенке, Грегори покраснел и признался, что, бывает, когда они выпьют много, то делают странные вещи. Так-так-так, закричали дамы, какие же странные вещи вы делаете, когда выпьете много? Тут приезжий гость уперся рогом и отвечать отказался наотрез, чем, конечно, донельзя разжег любопытство общества. После долгих уговоров и нескольких тостов страшная тайна была раскрыта: пьяные мерзавцы вываливаются из бара и ходят по крышам стоящих рядом автомобилей.

Это известие, разумеется, привело всех в буйный восторг, но особенно сильно был впечатлен мой друг Кирюша, наш с Лизой одноклассник. В течение нескольких лет после этого случая он, напившись, ходил по крышам стоящих рядом автомобилей. Кончилось это удивительным образом - однажды, во время празднования дня рождения Герасимова, Кирюша сумел вдохновить на этот подвиг и меня. Оказалось, что нет ничего проще, да только вот климат подвел: шел первый снег, и крыша автомобиля была очень скользкой. Я сразу же упал, ударившись об асфальт коленом и подбородком, - во Фландрии такое едва ли возможно.

На следующее утро я поехал в Италию, тогда я там работал представителем одной из московских туристических фирм. В аэропорту меня ждал коллега, он должен был передать мне с рук на руки очень важного клиента с колоритным отчеством Кузьмич. Кузьмич отправлялся в Италию за счет фирмы и, более того, ему была обещана специальная программа развлечений по высшему разряду. Разумеется, его следовало поселить его отдельно от группы (в лучшую гостиницу!), показать все, что только можно показать и, вообще, всячески любить и лелеять.

Я опоздал на регистрацию рейса, поэтому мне пришлось, ковыляя, тащиться через все летное поле к терминалу, где находился VIP-lounge (по-старому - "депутатский зал"). Наконец, проклиная дурные фламандские обычаи, я добрался до места встречи - мой коллега нервно поглядывал на часы и поил Кузьмича водкой. "О, а вот и наш представитель в Италии" - повернувшись целой стороной лица, я делаю книксен - мы пьем за знакомство и нас ведут в самолет. Стюардессы предупреждены, и весь рейс чаша не иссякает. Кузьмич оказался роскошным дядькой - мы быстро нашли общий язык. Что с бородой-то, заговорщицки спросил он после третьей. Поскользнулся, честно ответил я. Гость понимающе усмехнулся и велел налить еще по одной, незаметно оглядываясь по сторонам. В свои пятьдесят он ни разу не бывал за-границцей прежде, и ему всюду чудились агенты госбезопасности, приставленные к его важной персоне. Он облегченно вздохнул, когда самолет оторвался от земли, и окончательно принял меня под свое покровительство.

Всю неделю я чувствовал себя заштатным председателем, к которому приехало высокое начальство. В Риме Кузьмич поразился великолепием Castel San Angelo и долго слушал мои россказни про гробницу императора Адриана, эпидемию чумы, явление ангела крестному ходу и проч. Когда я заткнулся, он поощрительно покачал головой и сказал: "Хорошее здание: А как его используют?" Пока мы колесили по автострадам, я продемонстрировал полное невежество в порученном мне хозяйстве: Кузьмич измучил меня вопросами о том, что за культуры произрастают на тучных полях за окном нашего лимузина. Взамен я ушатами выливал на него содержимое учебников истории школьной и вузовской программы, творчески сдобренное моим итальянским опытом. К тому времени я изрядно поднаторел в проведении экскурсий по Венеции и Флоренции: мои небрежные импровизации при ответах на заковыристые вопросы удовлетворяли даже самых любознательных туристов. Авторским гвоздем программы было пересечение Рубикона - этот худосочный ручей километрах в двадцати к северу от Римини был почему-то незаслуженно забыт местными гидами. Ни разу, правда, мне не пришлось сделать этого пешком, но даже переезд по мосту, будучи правильно представленным группе, неизменно производил фурор.

Кузьмич оказался исключением - его интересовали другие вещи. Он по-детски восхищался бесплатным изобилием отеля Ambasciatori****deluxe и, пожалуй, немного стеснялся. Впрочем, день на третий он осмелел и стал приглашать меня распить с ним на халяву мини-бар, под закуску из фруктовой корзины (долго не верил, что это не муляж). Когда мы собрались поехать в Венецию, испортилась погода, и я посоветовал взять ему в отеле зонтик. Кузьмич хитро посмотрел на меня и сказал, что как раз на этот случай уже стянул в отеле специальную шапочку. Я заподозрил неладное, но настаивать не стал. Дорогой за разговорами я совсем забыл об этом, так что можете представить себе мое изумление, когда при посадке в гондолу Кузьмич, взглянув на небо, заявил, что время вспомнить о шапочке и тут же натянул на голову веселенький shower cap с надписями Hotel Ambassciatori. Гондольер чуть не упал в канал, я хотел было пролепетать, что "это для другого", но не решился:

Но самым ярким эпизодом в истории с Кузьмичем была организация "вечернего отдыха". Сопровождающий группы Влад, который всю неделю исполнял при Кузьмиче роль шофера, безапелляционно сказал мне, что начальство включило этот пункт в бюджет. Мы долго ломали голову, как правильно подъехать к клиенту с этим предложением. В конце концов я не нашел ничего лучшего, как, фальшиво улыбаясь, за обедом сказать со значением: "Ну а после ужина - прогулка по ночному Римини". Кузьмич очень оживился, и мы с Владом обреченно вздохнули. Подведомственный мне курортный город всегда был полон туристок в поисках приключений, и даже самые разнузданные самцы из числа моих знакомых едва ли когда-нибудь обращались к проституткам. Я понятия не имел, как устраиваются подобные дела, и в этом смысле был совершенно невинным юнцом, со стыдной жадностью впитывавшим обрывки рассказов бывалых людей. Влад делал вид, что знает об этом гораздо больше, но на поверку выяснилось, что вся операция вызывает у него не меньшие затруднения.

Посовещавшись, мы решили везти Кузьмича в мою новую квартиру. Перед этим я почти полгода прожил в гостинице и, надо заметить, полностью озверел от всякого отсутствия privacy. Мне стоило немалых трудов убедить руководство, что квартира необходима, и найти затем подходящий вариант. Я как раз доживал в отеле последнюю неделю, так что без особенных неудобств мог сдать вновь обретенную квартиру под блудилище. Там, правда, не было постельного белья. Мы с Владом отправились в супермаркет, купили шикарные зеленые простыни, фрукты и красное вино и отвезли все это на место преступления, чувствуя себя последними идиотами.

Часов в десять вечера мы заехали за Кузьмичем, усадили его на заднее сиденье и медленно покатили по набережной. Клиент волновался, не желая спешить, и, когда нам показалось, что процесс затягивается, мы решили его разогреть поездкой на Gros. Вообще-то это коммерческий центр на окраине города, но по ночам его окрестности превращаются в настоящую кунсткамеру - по сравнению с ней набережная выглядит собранием благородных девиц. Средство оказалось действенным - после того, как о нашу машину потерлись всеми частями тела и Влад стал заворачивать обратно, Кузьмич потребовал затормозить и вступить в переговоры "вон с той". Остановка на Gros`е не входила в наши планы, но важный гость настаивал и, собравшись с духом, я опустил стекло и сказал красотке, что синьор на заднем сиденье заинтересовался ею. Красотка баском ответила: "Centocinquanta." Я содрогнулся, поднял стекло и сказал Кузьмичу - знаете, по-моему, это мужчина. Тот пришел в ужас и велел немедленно возвращаться на набережную. Там нас ждало еще одно разочарование - ни одна из девиц не пожелала ехать с нами, так что пришлось отпустить Кузьмича в бордель, от чего первоначально мы решительно отказались.

Переминаясь с ноги на ногу, мы с Владом стояли под окнами борделя, вспоминали о зеленых простынях и дебильно хихикали. Время от времени туда-обратно деловито сквозили невзрачные клиенты, и мы вдруг начинали ожидать худшего - напряженно вслушиваясь, мы тщились разобрать в ночных шорохах крики Кузьмича о помощи. Наконец он появился, сияя. Мы хором воскликнули, ну вы даете, ах, какой вы гигант, мы так долго вас ждали! Кузьмич чистосердечно и слегка недоверчиво улыбнулся, а затем потребовал продолжения банкета. Тут уж в дело пошла и моя квартира с заготовленным винцом - что до простыней, я нашел им применение позже:

М-да. Определенно, я неравнодушен к мыльным операм. Тереблю карт-бланш в кармане и сочиняю себе правдоподобные истории, вот развлечение. В надежде, что хоть чем-то порадовал Вас, милостивая государыня, пожелавшая остаться без имени, прошу принять искренние уверения в моем совершеннейшем почтении и глубочайшей преданности.

Денис Билунов

25 Марта 2000