Za Granizza - Про любовь

Guez
some@sguez.com

С Каталанского

За стойкой

Отец сказал мне, что нельзя никогда допивать последний глоток.
Только один раз в жизни человек пьет до дна.
Тогда трактирщик берет пустой бокал, надписывает его и ставит на особую полку.
Не советую, сказал отец, допивать свой последний бокал пива в незнакомом месте.
Трактирщик не знает тебя. Он подпишет бокал: "Никто".
И вот передо мной последний бокал, а я никогда не бывал в этой пивной.

Завтрак

- ...  я посмотрел на твои губы. Сначала ты закусила их ...
- ... я всегда закусываю их, чтобы не кричать ...
- ... а потом шепнула чье-то имя ...
- ... твое, дурачок ...
- ... нет, то было длиннее. Мое короткое. Не успеешь глазом моргнуть ...
- ... наверное, я шептала и фамилию ...
- ... если ты будешь шутить, я подожгу твои волосы ...
- ... хорошо, скажу - только не жалей после ...
- ... не о чем жалеть. Я был последним, последнему достается все ...
- ... каждый - последний, до поры ...
- ... а первый навсегда. Жаль, что я не первый ...
- ... нет и первый тоже каждый. Но только один раз ...
- ... почему-то, когда мы спорим, ты всегда выигрываешь ...
- ... потому, что я не играю ...
- ... так чье же это имя? ...

Полдник

- Пепе, подави меня босыми ногами, как молодой виноград. Ты опьянеешь от моих брызг.
- В понедельник я напился тебя, Хуанита, а во вторник у меня болела голова.
- Пепе, дай я сожму тебя в обьятиях, как омар сжимает клешнями рыбешку. Ты задохнешься от аромата моих подмышек.
- Во вторник ты задушила меня, Миранда, а в среду меня едва откачали.
- Пепе, раскрой меня, как ты только что раскрыл створки маленькой устрицы, и высоси все, что внутри, своими толстыми губами.
- Ладно, Соледад, завтра я раскрою тебя, как створки маленькой желтой ракушки, но берегись, если я не найду внутри жемчужины.

Обед

- Помнишь, Хуан, когда я впервые отдалась тебе?
- Нет.
- Мы сидели в деревенском трактире, нам подали каламару и молодое вино. Оно бросилось нам в голову. Мы вышли в поле и стали целоваться. Потом я забыла, что говорила мне мать, и внезапно ты оказался внутри меня. Мне стало страшно и больно. Но мне было не оттолкнуть тебя. Ты был тяжелый, и у тебя было очень жаркое дыхание.
- Теперь вспомнил.
- А помнишь, как родился наш первый сын Хорхе?
- Нет.
- Ты и не можешь. Ты был на войне. Ночью я проснулась от боли, и через час у меня отошли воды. Когда привезли повивальную бабку, макушка уже торчала наружу. Я кричала так, что в хлеву заревел бык.
- Про быка ты не писала. Ты писала про поросенка. Весь взвод очень смеялся.
- Нет это было другой раз. Во время другой войны. Быка уже сьели. А рожала я Урсулу.
- Ее я ни разу не видел.
- Да, я задушила ее, потому что у меня пропало молоко.
- Жалко.
- Что было делать? Положить еще вон того?
- Нет, спасибо, я сыт.

Ужин

- Бенедетта лежит под тобой, как продавленый матрас. Даже виду не подаст, что ей не все равно.
- Зато она ничего не клянчит. Она не любит нарядов и украшений. Берет только то, что положено.
- А вот Франциска горяча, как каштан с огня. Ты давно уже кончил, а она все еще вертится и трется об тебя, пока не отвесишь ей тумака.
- Зато с ней хорошо поговорить. От шутки у нее разгораются щеки. А еще у нее красивая дочка.
- Лучше всех Паола. Ей не нужно говорить, чего ты хочешь. И делает вид, что кончает вместе с тобой, а потом просто лежит рядом, или принесет вина.
- А я ненавижу ее. Когда-то давно я сделал ей предложение, а она только посмеялась. Иногда я все-таки выбираю ее, мне хорошо с ней, но я так и не могу ее простить.