Za Granizza - Киноведение

Guez
some@sguez.com

Под центральным отделением Публичной Библиотеки, оказывается есть большой лекционный зал, он же кионошный. Туда завезли всю фестивальную мешпоху и в обстановке непринужденного неудобства сидения в стандартных полукреслах, открылись. Были речи, даже неплохие. самый запоминающийся был мужчина, получивший life-time achievement: Пятьдесят лет назад он ушел из преуспевающих адвокатов, купил камеру и стал документалистом. Первая его лента наделала шороху. Он снимал в больнице - весь жизненный цикл больных. А после, монтировал, без войс-овера, музыки и тому подобной анестезии. Однажды, после целого дня сьемки в морге, врач, на чью смену пришлась сьемка, прощаясь сказал: "Хорошо повеселились? See you soon". И нам этот ветеран сказал, как тот врач: See you soon. Печальная награда - за пожизненные заслуги . Что теперь? остается ложиться и помирать.

К открытию выбрали два веселеньких фильма:

EVEN IF SHE HAD BEEN A CRIMINAL...

Сначала показывают страшно быстрый калейдоскоп перепетий оккупации Франции; не успевают нацисты промаршировать по Елисейским полям, как уже союзники выползают на нормандские пляжи. Потом весь этот болезненный для глаз брик-а-брак притормаживается и на экране появляются симпатичные морды ликующего популюса. Душа и глаза отдыхают: Мы победили. Обьятия, улыбки, вот женщине методически дают леща опять и опять. Все это на каком-то возвышении. Так, как-то, незлобно. Наверное с фашистами гужевалась. Бывает. Дайте снова простые лица в беретах! Нет, теперь другую женщину ташат за волосы; потом их начинают сбривать. Женщина как-то странно безучастна. Потом стригут другую, и эта, как кукла, словно ей впрыснули назипама. Еще и еще. Поскольку по своей давней привычке, я не знаю названий, то я постепенно прихожу в ярость. Я принимаю не за то назидание, которым это в результате оказывается. Чем это ебанное жлобье лучше, преспокойно живя с нацистами, а теперь мучая этих несчастных теток? И так далее. Уже готов был засунуть два нечистых пальца в рот и предать высокое звание Пресса, как все это закончилось тем, что гитлеровских подстилок вывели, словно манекенщиц на помост и они прошлись по нему. Я не понимаю, все-таки, почему они все были как загипнотизированные. Это такая защита - они сообразили, что главное не провоцировать толпу ни на что, или сознание вины, или прозревание возможности этого фильма, в котором они достались вечности? - именно для таких случаев мамы учат своих дочерей всегда носить чистое нижнее белье. Моя критическая гигиена была спасена финальным титром, где название было повторено, и все разрешилось. О чем-то подобном, кажется писала Дюрас в "Хиросиме", в кино это кажется тоже есть, но это не выглядело так гнусно. Скорее элегически. Но тоже, героиня пришла в такое кататоническое состояние. Еще бы, любовника, или даже любовь, отняли, а вместо него какие-то хари в лицо селедкой тычат, хоть и свои французские.

IN MEMORIAM ALEXANDER LITVINENKO

Голландец-режиссер снимал интервью с Литвиненко три года назад; когда его отравили, он помчался монтировать фильм, а когда он скончался, доснял разговоры с женой Мариной, папой, Владимиром Буковским и другом семьи, а теперь и названным братом папы, премьер-минитсром Чечни в изгнании, Ахмедом Закаевым.

Фильм склоняет к версии, что Литвиненко - Савл, превратившийся в Павла, и за это принявший муку. Все это довольно ловко смонтировано: честное лицо Литвиненко, честные слезы вдовы и папы, честное лицо Закаева, который все-таки не выдерживает напряженного момента, когда страстный и недалекий папа слишком уж пылко обьявляет Ахмеда братом, тиская его руку, и наклоняет голову, чтобы скрыть - что, неизвестно. И все в таком духе, вплоть до признаний Литвиненко, что узнал о злодействах КГБ от Буковского и - прозрел. Ох, елки!

На обсуждении я шепнул соседям, с которыми подружился на предварительной пьянке, что я не могу задать свой вопрос, потому что не хочу прослыть циником и бросить тень на всех русских: Кто поддерживал Литвиненко в Лондоне, на чьи деньги он жил, что он, грубо говоря, продавал? И склонял соседей к тому, чтобы они задали этот вопрос, но не успел. Встал Гуревич и спросил - он-то все всегда знает - почему в фильме совсем нет темы Березовского? И тут выяснилось, что Литвиненко был у него на службе, и мой вопрос вполне отражал огромную подводную часть этого убийства. Короче, ясность не наступила, разве что головы заморочили - зато оперативно. И еще я П--а впервые увидел. Я не могу передать своих ощущений, потому что боюсь, как бы мне в туристской визе не отказали. Мало ли, кто меня читает.

Да, и Анну Политковскую увидел. Вот, кого жалко.

После кино все снова поехали гудеть; на закусь подавали суши. Я пытался открыть глаза едокам: После фильма о страшной кончине человека, отравленного суши, поедать их, как ни в чем ни бывало - признак смелости, заслуживающей лучшего применения. Нет, биологические конструкты ничего не боятся. Недаром мышеловка все еще в бизнесе.