12 апреля 2001.

Присвоение дискурса Чайковского в 30-е годы происходило стремительно. Этот процесс подстегивало и приближение столетнего юбилея композитора, которое воспринималось властями в pendant только что прошедшей столетней годовщине гибели Пушкина. К 40-му году обликЧайковского и его музыки был ударными темпами скорректирован. Приведем курьезный, но чрезвычайно показательный документ. К 100-летию со дня рождения Чайковского издательство КОИЗ выпустило книгу для детей - юбилейную поэму некоего автора по фамилии Фри-Дик (свои экзотизмом наводящую на мысль о псевдониме). Книжка с перекидными картинками была иллюстрирована, а обложку украшал один из известных портретов Чайковского последних лет жизни, подписанный датами: "1840-1940". В ней содержались следующие стихи:

    На обложке книжки дядя -
    Аккуратненький, седой
    На него, ребятки, глядя,
    Каждый спросит: кто такой?

    Что он сделал, чем прославлен,
    Чей он старенький отец,
    Может, к ордену представлен
    Неизвестный нам боец?

    Может, дяденька в колхозе
    Отличился как герой,
    За езду на паровозе
    Был прославлен всей страной?

    Может, он на парашюте
    Прыгнул с страшной высоты,
    В героической минуте
    Занял важные форты?

    Вовсе не был он героем,
    И фортов не занимал,
    Но науку брал он с боем -
    Все уроки посещал

    Ну, теперь узнайте, дети,
    Кем он был, и кем он стал:
    В детстве был отличник Петя -
    На рояле он играл.

    Каждый день наш Петя гаммы
    Стал старательно учить
    Ну теперь решите сами
    Кем же Петя должен быть?

    Вы задумались немножко,
    Ну, так я вам подскажу:
    Написал он песню "Крошка"
    Для собачки, для Пежу,

    Сочинил он плясовую
    Для танцующих котят,
    Также песенку живую
    Для прилежных всех ребят

    Написал балет "Щелкунчик",
    "Спящая красавица" …
    Посмотрите и скажите -
    Как вам это нравится.

    Сочинил он представленья,
    Песни, оперы, балет,
    И ему со дня рожденья
    Уж исполнилось сто лет!

    Он профессор был московский,
    Вечно в музыке живой,
    Чудный Петр Ильич Чайковский,
    Композитор наш родной!

Архив Чужого
 
  23 мартa 2001."Сегодня на дороге я встретил Ольгу, она прекрасна, ей двадцать восемь лет, у нее рыжие волосы, собранные сзади в конский хвостик. Мы вместе лежим на траве и греемся на солнце, ее смуглые ягодицы так и хочется укусить, ее груди, как спелые плоды манго. Она не любит животных. Она девственница, у нее нет детей, и, к тому же, никогда не было абортов. Ее тело как персик. Мы обнимаемся и целуемся. Наши тела покрыты потом. Она вырывается и убегает как газель в ванную. Вечером мы идем купаться на Коко-пляж, на озеро. Каждые сто метров мы останавливаемся, и наши языки переплетаются. Потом мы ложимся на траву и я..."

Тут Пьер задумался. Он не знал, что должно было произойти потом. Диалог кожных покровов - эпидермический диалог - вот что ему нравилось больше всего, половой акт казался ему отвратительным, это только животные совокупляются, люди тоже, к сожалению, в основной своей массе фаллократы, и среди них лишь немногие познали подлинную гармонию диалога кожных покровов.

"Главное - это твои чувства, твои пять чувств! Смотри на птиц в небе, они летают, солнце светит, трава зеленая, помидор красный! Радуйся! Не нужно думать! Все привыкли все время думать, это вредно для здоровья, нужно просто смотреть и чувствовать своими органами. Самое главное - это настоящий миг! Мой друг -- известный писатель, сегодня я видел его в автобусе, он был в черных очках, потому что он не хочет, чтобы его узнавали на улице, он очень знаменит здесь во Франции. У него башка побрита под ноль. Он недавно был в Индии, там искупался в реке, и теперь у него стало что-то с глазами, он вынужден был согласиться на операцию. Теперь он в черных очках. Он педофил, он стал педофилом с тех пор, как его бросила жена, он ее очень любил, а она ушла к другому. Педофил - это тот, кто любит не только мальчиков, но и девочек"...
И так далее

16 мартa 2001....Спрашивайте. Пустое, неважно, посмотрите лучше в это окно: какое роскошное дерево на красном небе - как треснувший закат. Зима началась за вокзалом, на дальних путях, засыпав снегом мертвые, разбитые вагоны. Поправляя бутоньерку с живой орхидеей на вечернем платье: я устала и умираю здесь со скуки, Александр, отвезите меня домой. Все тает, автомобиль скользит по мокрой каше, выхватывая фарами из тьмы заборы и афишные тумбы. Отпустила шофера: я хочу пройтись. В снегу ямки от каблуков заплывают водой. Дает ему ключ. Отоприте двери! Когда я поздно возвращаюсь домой, я не люблю тревожить прислугу - ночь принадлежит им, и я не считаю себя вправе их беспокоить. Отпер и вошел вслед за ней. Будто перестала его замечать, сбросила на пол шубу, прошла в комнаты. Не знал, уходить или оставаться. В открытую дверь было видно, как села у зеркала и стала вынимать из ушей серьги. Он же на ню зря очима своима и на красоту лица ея велми прилежно, и разжигаяся к ней плотию своею и глаголаша к ней: спокойной ночи, Ольга Вениаминовна, я пойду - к приезду Ильи Андреевича еще нужно подготовить кое-какие выписки. Молчит. Чайные розы в вазе бесстыже раздвинули лепестки. Помогите! Подошел, расстегнул ей сзади платье. Боже, как можно быть таким неловким! Волю мою сотвори, вожделение душа моеа утеши и подай же ми твоеа доброты насладитися. Доволна бо есмь твоеа похоти. Не могу бо терпети красоты твоеа, без ума погубляемы. Да и сердечный пламень престанеть, пожигаа мя, аз же отраду прииму помыслу моему, и почию от страсти! Прошла через всю комнату к гардеробу, будто никого, кроме нее, здесь нет, сняла платье, стащив его через голову, как кожуру, вынула из гардероба вешалку, повесила, долго расправляла. И нуждением любовным того объемлющи, и на свою похоть нудящи. Вернулась к трюмо, вынула шпильки, тряхнула несколько раз головой, расправила пальцами рассыпавшиеся по плечам и спине волосы. Еще походила по комнате, поглаживая себя по бедрам и будто о чем-то задумавшись, все не замечая его. Села на кровать и стала снимать чулки. Легкий треск и облачко пыли. И уязвися видением, очи лакоме и некасаемых касахуся. И разгореся желанием на ню.

...Зверь ведь. Господи, да мы сами звери. А тут еще цирковая конюшня! Запах лошадиного мыла, пропотевшей кожаной упряжи, подмокших опилок, рыбы, выпавшей из кармана коверного, сквозняк освещенного манежа, деревянные скамейки, обитые кумачом, где-то далеко в вышине колышется на ветру брезентовый купол, слышны нетерпеливые аплодисменты публики, вот уже мчатся вороные в белых лайковых уздечках и высоких страусовых эгретах, голоножка вскакивает на сытый лоснящийся круп, у вас стек в одной руке, револьвер в другой. Реквизит в уборной - булавка величиной с зонтик, зубные щипцы, годные для Гаргантюа, корзина яиц, клистирная трубка. И нужно научиться ловить апач, на лету рассекать шамберьером подброшенное яблоко, прокалывать себе язык, кожу на груди, мускулы, пришпиливать к телу на французских булавках небольшие гири. Грим азиата делается так: маленькие кусочки пробки расширяют ноздри, куски пластыря стягивают углы век. Совсем не сложно глотать огонь - рот и губы предварительно промываются квасцами, что предохраняет от ожогов, вот вам, кстати, секрет Муция Сцеволы. Опасаться же нужно дружеского участия, так как нигде зависть и недоброжелательство не имеют столь костоломных последствий, как на арене. Нина Труцци работала на трапеции, и внизу была натянута предохранительная сетка, куда артистка и должна была упасть и прыгать там, как мячик. Загремели барабаны, зал затаил дыхание, девушка бросилась вниз, но сетка вдруг прорвалась. Расследование выяснило, что сеть посредине была прожжена кислотой. Травят друг другу собак, лошадей. Один раз лошадь понесла - вместо канифоли, которой обычно посыпают спину перед вольтижировкой, кто-то посыпал мелким стеклом. Вот другая месть - в трико подсыпать порошок, вызывающий зуд. Вместе с потом он причиняет невыносимую боль - как припадочный, катаешься по полу. Что же касается шпагоглотания, то сначала горло приучается к щекотанию обычной медицинской щеточкой, потом идет тренировка с разогретой свечой, потом начинаются опыты с короткими твердыми предметами. Предельная длина заглатываемых предметов определяется анатомией: расстояние от губ до горла плюс длина горла, плюс пищевод - до полуметра. Предметы, для предотвращения спазм в горле, нагреваются: на столике лежат платки, которыми несколько раз нужно быстро протереть шпаги. Во избежание возможных ранений перед началом выступления применяется следующая уловка: заглотните сперва полую трубку, в которую шпаги и кортики входят безболезненно, как в ножны. Но настоящий успех вам принесет лишь номер "человек-аквариум". Из нескольких кувшинов наливаете воду в 30-40 бокалов - и выпиваете. Затем берете из аквариума несколько живых рыб и лягушек и глотаете их. Затем изрыгаете из желудка всю выпитую воду и достаете - по заказу публики в любом порядке - живых лягушек и рыб. Разумеется, во всем нужна последовательность и постепенность. Дозу выпитого следует увеличивать понемногу, чтобы желудок привык к ненормальному расширению. Форма бокалов тоже особая - на самом деле выпивать приходится не больше 20 стаканов. Труднее приучить организм выбрасывать назад всю выпитую жидкость. Сначала во время тренировки в последнем стакане выпивается быстродействующее рвотное, постепенно количество рвотного уменьшается - вскоре вырабатывается рефлекс, позволяющий без рвотного по желанию возвращать назад выпитое. Остальное - проглатывание живых рыбок и лягушат - неприятно, но несложно. Напуганные лягушки могут помочиться во рту артиста, но и это нестрашно, сцена приучает улыбаться даже при смерти. Конечно, бывали случаи, что земноводные ассистенты околевали и переваривались желудком - подумаешь, французы ведь едят лягушек. Возвращение рыб и лягушек тем более несложно - те плавают по поверхности и выходят в самом начале. Артист, процеживая между зубами воду, удерживает их во рту, а потом, по требованию публики выталкивает языком заказанное - лягушку или рыбу. Обратить внимание следует обязательно на то, что при токе воды рыбы должны плыть вперед головой, а если перевернется и пойдет хвостом, то может возникнуть опасность от острых колючих плавников и чешуи, работа же с лягушками совершенно безопасна.
И так далее в том же духе.

28 Mar 2001.PS. В скобках после цитаты - первая цыфра отсылает к позиции истичника в библиографии, а вторая - к странице источника. Если между ними вклинивается цыфра римская, это указание на том. Однако при описанном статусе цитат отсылка к источнику теряет традиционный смысл подтверждения или уточнения тезиса и превращаетя в чистый ритуал, в поклонение божеству научной корректности: поклонение тем более лукавое, что многие цитируемые не узнали бы здесь своих слов. Исходя из этого соображения я, оставив ссылки в скобках, снял из книги их обозначаемое: список литературы. Эта нехитрая операция поддарила мн целый ворох милых эффектов. Во-первых, вместо привычной системы отсылок-сносок, замыкающих текст на библиографию (голос на логос), мы получили систему сквозных проводов, разомкнутых связей, которые вдруг обнаруживают способность обращаться в свободные валентности: и уже вовсе не обяательно совмещать штырьки цитат с теми гнездами, что соответствуют им в первоначальном списке: выясняется, что это одно из множества соответствий. Во-вторых, еще более внятных становится статус цитаты, как самостоятельной вещи, не связанной репрезентативными обязательствами, и одновременно как тени и следа. В-третьих, отсутствующий список литературы обретает собственную телесность: из просто набора набора позиций он превращается в своего рода единство следов и голосов, из пространства закрепления, вдавливания смысла в строку - в пространство мерцания. В-четвертых <...> В-пятых <...> В-шестых <...> В-седьмых <...> "Пустой" отсылкой мы запускаем цитату в бесконечное транстекстуальное приключение. Лиловый бордюр обоев изгибался волнистой линией, похожей на условное обозначение пути, по которому проплывает рыба в неведомом море.
Конец.
И так далее, в том же духе

18 Feb 2001 три года прошло
или может четыре
три с половиной
нет уже ни стола того ни кровати
ни торшера поддельная бронза
шелковый шар

они так хотели друг друга
умерли разошлись

спой песню солдат
о полночной казарме
шепоты шорохи смех
фыркнула спичка погасла
сладко спать в мускулистых объятьях
пока не сыграли побудку

стой у фасада смотри
проходят фарцовщики панки
мать из липецка к семе
меерзону приехала
клюква в лукошке

чем дальше в лес
сворачивается ветшает зрение

куда зачем
зачем куда
предъявите пропуск

вот там в полумраке
распахнута на подушке
освежеванная ядовитая книга
николая гоголя? джона апдайка? ихара сайкаку?
нет ничего не вижу
И так далее, в том же духе

8 Feb 2001

БОРЩ (забирает у нее бутылку) Блядь, ну и молодежь пошла. Водку ни разу не видели (пьет). Давай развлекай меня.

ЛАРИСА (напряженно) Спеть? Или... станцевать?

БОРЩ Спой.

ЛАРИСА Гастрономическое?

БОРЩ Да.

ЛАРИСА А что?

БОРЩ "Девушку на кухне" знаешь?

ЛАРИСА Нет.

БОРЩ "Катись колбаской, Ваня"?

ЛАРИСА Не знаю.

БОРЩ "Подарили мне гуся"?

ЛАРИСА Не знаю. Я знаю только...

БОРЩ Что?

ЛАРИСА "Поджарь мне, мама, отбивную".

БОРЩ Ну это старый шлягер.

ЛАРИСА Я только эту песню и знаю.

БОРЩ (вяло) Ну давай хоть эту.

ЛАРИСА (встает в напряженную позу, поет)


Поджарь, поджарь мне, мама, отбивную
Из самой юной молодой свиньи.
Уходит сын твой завтра в жизнь большую,
В последний раз, мамаша, накорми.
 
Поставь на стол салат из нежных крабов,
Паштет гусиный, шейку, ветчину,
Налево птицу, рыбу, а направо -
Мясных закусок ширь и глубину.
 
Налей борща, налей, родная мама,
Налей полней, налей по самый край,
Добавь укропа, перца и сметаны
И осторожно ложкой размешай.
 
Заправь скорей за ворот мне салфетку,
Холодной водки рюмку поднеси.
К себе подвину я с икрой розетку
И есть начну как ели на Руси.
 
Я буду есть спокойно и широко,
Неторопливо, сильно, глубоко,
Самозабвенно, просто и высоко,
Светло, сердечно, страстно и легко.
 
Доем обед свой я с улыбкой строгой,
Скажу тебе последнее merci,
Перекрещусь пред дальнею дорогой
И двинусь в путь по матушке Руси.
 

БОРЩ (подтягивает) И двинусь в путь по матушке-е-е-е Руси-и-и-и-и! Ну вот, хоть это знаешь (пьет, дает глотнуть Ларисе). Теперь прогони чего-нибудь наизусть.

ЛАРИСА Что?

БОРЩ Ну что знаешь. Из Гоголя, например: "А на следующий день снова объелись". Ну, про индюка? Петух Петр Петрович?

ЛАРИСА Я не знаю.

БОРЩ Из Гиляровского? "Обед у Тестова"? "Кузьма резал дымящийся окорок, подручные черпали серебряными ложками зернистую икру и раскладывали по тарелочкам. Розовая семга сменялась янтарным балыком... Выпили по стопке эля "для осадки". Постепенно закуски исчезали, и на месте их засверкали дорогого фарфора тарелки и серебро ложек и вилок, а на соседнем столе курилась селянка и розовели круглые растегаи".

ЛАРИСА Я отрывков наизусть не знаю.

БОРЩ Еб твою мать! Как же с тобой развлекаться? Ты который год сидишь?

ЛАРИСА Второй месяц.

БОРЩ И ничему не научилась до сих пор? Ты что, весь срок хочешь с веником проходить?

ЛАРИСА Я два стриптиза знаю. Мясной и десертный.

БОРЩ Ну вот, хоть что-то. Давай мясной.

Лариса встает, начинает, неловко пританцовывая, снимать с себя робу.

ЛАРИСА Как панцирь с раковой шейки, сваливается юбка с моих бедер (снимает юбку). Как прозрачная кожица с сырокопченой колбасы, слезает ночная рубашка с меня (снимает с себя майку). Как пустотелые клешни омара, сваливаются туфли с ног моих (снимает ботинки). Как кожица с телячьих сарделек, стягиваются чулки с ляжек моих (спускает чулки). И как... как... виноградный листок с долмы, так падают трусики мои (снимает трусы. Задумывается, потом продолжает показывать части своего тела). Плечи мои похожи на грудки жаренных куропаток, груди мои нежны и упруги, как ветчина, живот мой гладок, как спинка заливного поросенка, ягодицы мои сочны, как рождественские индейки, а между нежных, как копченая семга, бедер моих помещается опьяняющий... это... опьяняющая... ну, как... такая... сверху шершавая, а внутри липкая, ее лимоном поливают, а она пищит?

БОРЩ Устрица, устрица, еб твою мать! Самое главное и забыла.

ЛАРИСА Зато я десертный стриптиз знаю без запинки.

БОРЩ Хватит (плюет на пальцы, гасит ими свечу).

Сцена погружается в темноту.

БОРЩ Иди сюда.

ЛАРИСА Но... я не знаю экологически нечистых поз.

БОРЩ Не важно.

ЛАРИСА А почему ты... меня выбрал?

БОРЩ Это тоже не важно. Давай сюда руку. Наклонись ниже. Да не бойся ты, еще ниже. Сожми это. Сильнее. Еще сильнее. Теперь потрогай здесь. Засунь туда пальцы. Я сказал, не палец, а пальцы. Глубже! Глубже! Расслабь свой пресс. Расслабь совсем. Левую руку сюда. Сейчас будет немного больно. Вот так. Больно?

ЛАРИСА Очень.

БОРЩ Теперь медленно двигайся. Не быстро, медленно, медленно. Вот хорошо. Теперь представь синий круг и красную ослиную голову в центре. Представила?

ЛАРИСА Представила.

БОРЩ А теперь кончай.


И так далее, в том же духе

30 Jan 2001 Стгасть
(вогопедическая баввада)

Он быв сьма нтейигентный мужчина,
а она сьма нтегесная дама.
Он быв в пьявках на месте пьичинном,
она пгосто в костюме Адама.

Он быв где-то известный фивовог,
она – сбогщицей скгомных когобок.
Его взгйяд быв настойчив и довог,
ее взог был уступчив и гобок.

Он быв йщен ее женственным тевом,
а она его цагственным видом.
И пгомокла она,
и вспотев он,
в ней пгоснулася стгасть, в нем – йибидо.

Низок быв его жественный говос,
высоки ее пгугие ггуди.
Вздйогнув он, свовно сойванный ковос,
а она сотгяслась, как огудье.

Не стесненны в движениях пватьем
а в жеваниях скйомностью вожной,

они пали дгуг дгугу в объятья
канув в омут юбви неотвожной.

Съёвно две пововинки магнита,
они слиплись, чтоб самозабвенно
цевовать ее пейси-ванита,
обнимать его выю-гамена.

С бёдй сойвай он йязбухшие пьявки,
она вскгикнула с негвным испуком.
Он познав ее пьямо на явке,
пьовалив ее с тъеском и стуком.

Все случилось виваче, но пгесто.
Быво б дольче, да бъевис искусство.
Съябовато пьичинное место…
Виноват, беспгичинное чувство.

И так далее, в том же духе

Архив Чужого
19 Jan 2001
КНОПКА

И так далее в том же духе


10 Jan 2001
ШАХМАТЫ
(подстрочник)
Лакированная шахматная доска.
Аппетитный грохоток высыпанных фигур.
Взмах клетчатых крыльев -
и квадратная бабочка опускается на стол.
В двух кулачках прячется первый ход,
который тебе не нужен, но достаются белые.
Робкое движение крайней пешки.
Так не ходят, переходи. И ты ступаешь, как все.
Едва ступаешь, но ступаешь. Едва.
"Дебют четырех коней" и "Сицилианская защита"
запоминаются благодаря гордому звуку,
но не далее, примерно, пятого хода.
А далее - ты начинаешь зевать и посматривать за окно,
думая: плевать,
и учишься сдерживать слезы
и примиряться со своей бездарностью.
(Позже, когда тебя пытаются поймать на зевке, -
ты становишься подозрительным.
И более искусным.
Хорошая игра требует дурного характера,
и только, когда попадается партнер слабее тебя,
ты понимаешь, что все-таки лучше быть побежденным,
чем видеть его).
Итак, ты учишься любить фигуры бескорыстно,
за их устойчивую красоту, не за намерение:
диагонально-хищный взгляд офицера на ладью,
или выпрыг коня на развилку двух
разлучающих навсегда королевскую чету
дорог.
В отчаянии ты пытаешься рокироваться,
но - так не ходят,
и ты чувствуешь то же, что твой король,
пересекающий битое поле, -
не только животный ужас, но и стыд.
Однако безнадежность позиции освобождает,
и можно безоглядно проигрывать, не перехаживая.
К тому же в эндшпиле, до которого
голый король чудом доплелся, -
просторней,
и ты спокойно наблюдаешь,
как жадно толпящиеся фигуры противника
забивают в доску гвозди,
как они беспорядочно выскакивают с шахом,
надеясь, что - вот он! - последний удар, -
наблюдаешь
без снисходительной улыбки и не сдаваясь,
но - с удивлением:
видя, что противник, совершенно растерявшись
от множества вариантов,
проводит пешки - одну за другой - в ферзи,
и что ты проигрываешь не в результате красивой комбинации,
но просто от истеричного перенаселения доски
черными фигурами.
Ни благородный победитель,
который не смотрит тебе в глаза,
ни торжествующий дурак,
предлагающий сыграть еще,
тебя не волнуют -
ты, на правах проигравшего, собираешь фигуры,
поверженные, лишенные
живого предвкушения игры,
и думаешь, застегивая гробик на железный крючок,
что все справедливо:
ведь ты играл если и с любовью,
то - к пейзажу за окном,
к тому идеальному полю для поражений
(в пределе - кладбищу),
где победитель не задерживается.
Mart 1997
И так далее в том же духе